Творцы русской идеи

Глава одиннадцатая. Добро как абсолют (Лосский)

Основные произведения Лосского переведены на европейские языки. Двухтомный немецкий философский лексикон Цигенфуса посвятил ему большую статью2. (Такую статью из русских мыслителей заслужил еще только Н. Бердяев.) В другом месте с предельной ясностью Лосский объясняет отличие собственных взглядов от концепции С. Франка, своего друга и единомышленника: «Лосский и Франк объясняют возможность интуиции спаянностью человеческого Я со всем миром. Согласно учению Франка, высшее начало, в котором неразрывно связаны друг с другом Бог и мир, есть Всеединство, а согласно учению Лосского, Бог и мир резко обособлены друг от друга, как Творец и тварь...» Метафизика Лосского есть персонализм: он утверждает, что Бог творит только личности, то есть существа, способные при правильном свободном использовании своих сил осуществлять свободное добро. Всякая личность есть сверхвременное и сверхпространственное Я, наделенное сверхкачественною творческою силою, неповторимою по своему бытию и незаменимою по своей ценности... Те из них, которые сознают абсолютные ценности нравственного добра, красоты, истины и обязанность усваивать их, суть действительные личности; те, которые не обладают этим сознанием (электроны и т. п., растения и животные), — суть потенциальные личности...

Вопрос, как возможна интуиция, Лосский решает путем учения о единосущии деятелей. Всякая личность, даже потенциальная, например электрон, творит свои проявления согласно принципам времени, пространства и математическим идеям. Эти идеи не сходны друг с другом, а буквально тождественны у всех субстанциальных деятелей, следовательно, все они сращены друг с другом и в этом смысле единосущны...

В гносеологии различие между учениями Франка и Лос-ского состоит в следующем: Лосский, возражая Гегелю и Франку, приводит доказательство в пользу того, что не только вневременное бытие, но и живое, сплошное текучее во времени бытие подчинено законам тождества, противоречия и исключенного третьего. Поэтому знание о мире посредством чувственной и интеллектуальной интуиции имеет логический характер и не требует выражения посредством пары противоречащих суждений и "витания" над ними.

Касаясь основной проблемы этики, вопроса о происхождении зла, Франк под влиянием своего учения о Всеединстве, неразрывно связывающего Бога с миром, утверждает, что зло не может быть объяснено. Наоборот, Лосский в своих книгах "Условия абсолютного добра" и "Бог и мировое зло" объясняет всякое зло и все несовершенство мира очень просто, исходя из понятия эгоизма, которое можно применить даже к процессам неорганической природы.

В системе философии Лосского все содержание мира изображено как постижимое и объяснимое. Поэтому в уме читателя должна возникнуть мысль, что мир не может быть так прост и ясен, как это представляется Лосскому. Но с другой стороны, при чтении книги "Непостижимое" в уме читателя, думаю, возникает мысль, что не может быть мир в такой степени непостижимым логическим знанием, как это представляется Франку... Истина где-то посередине»3.

Николай Онуфриевич Лосский родился 6 декабря 1870 года в деревне Креславка Витебской губернии в семье обрусевшего поляка. Мать была католичкой, но дети выросли православными и русскими патриотами. Юный Лосский прошел, как полагалось, увлечение атеизмом и социализмом и был изгнан из гимназии с «волчьим билетом» за чтение Писарева и Михайловского. Для продолжения образования пришлось отправиться за границу. «Муза дальних странствий» привела Лосского в Алжир, где он оказался в рядах Иностранного легиона. Симулировав сумасшествие и встретив сочувствие военных врачей, Лосский вернулся к гражданской жизни, а затем и на родину. В Петербурге окончил гимназию и университет по физико-математическому отделению, а затем — по историко-филологическому. Обратил на себя внимание на кафедре философии и был оставлен при ней. Несколько семестров провел в университетах Страсбурга, Лейпцига, Геттингена.

С 1898 года Лосский — обладатель собственной философской системы. До этого он — неокантианец, встающий в тупик перед миром вещей самих по себе. И вот — «однажды, едучи на велосипеде, я глубоко погрузился в размышления о скандальном положении философии, неспособной доказать существование внешнего мира, и наскочил на грузную телегу ломового извозчика. Велосипед серьезно пострадал, а я отделался легкими ушибами. Извозчик, грубый, как большинство ломовиков, насладился случаем разразиться смачными ругательствами, а существование внешнего мира осталось недоказанным.

Кажется, той же осенью 1898 года мы с С. А. Алексеевым ехали на извозчике по Гороховой улице. Был туманный день, когда все предметы сливаются друг с другом в петербургской осенней мгле. Я был погружен в свои обычные размышления: "Я знаю только то, что имманентно моему сознанию, но моему сознанию имманентны только мои душевные состояния, следовательно, я знаю только свою душевную жизнь". Я посмотрел перед собой на мглистую улицу, и вдруг у меня мелькнула мысль: "Все имманентно всему". Я сразу почувствовал, что загадка решена, что разработка этой идеи даст ответ на все вопросы, волнующие меня; повернулся к моему другу и произнес эти три слова вслух. Помню я, с каким выражением недоумения посмотрел он на меня. С тех пор идея всепроникающего мирового единства стала руководящей моей мыслью. Разработка ее привела к интуитивизму в гносеологии, в метафизике — к органическому мировоззрению»4.

С. А. Алексеев, упоминаемый Лосским, — его друг, впоследствии философ, выступавший под псевдонимом Асколь-дов. В его семье Лосский познакомился с Вл. Соловьевым: «Лицо пророка, глаза, глядящие из нездешнего мира, остроумные шутки и в то же время серьезная беседа»5. Встреча с Соловьевым сыграла не последнюю роль в решении Лос-ского посвятить себя философии и выступить в роли духовного наследника великого русского идеалиста.

Соловьева не стало в 1900 году, а через шесть лет выходит первая большая работа Лосского «Обоснование интуитивизма», принесшая ему академическую славу. Лосский все свои силы отдает научной и педагогической деятельности. Распрощавшись с кантианством, он продолжает углубленно штудировать Канта, участвует в переводе на русский язык работы Куно Фишера о Канте и создает свой блестящий перевод «Критики чистого разума», которым мы пользуемся и ныне. От политики он теперь далек — как до, так и после 1917 года. Но советскому правительству идеалист — бельмо на глазу, от него решают избавиться. Его высылают. В Германии он не задержался. Долгое время жил в Праге и Братиславе. После войны — во Франции и США. Умер в Париже американским гражданином.

Отличное знание «Критики чистого разума», понимание поставленных в ней проблем подвигли Лосского на критику Канта. Речь шла при этом не о частностях, а о центральной проблеме гносеологии критицизма. Как возникают знания? Кант отвергает две традиционные возможности — сенсуализма (знания отражают объект) и рационализма (по благости Бога знания вложены в душу). Позиция Канта: человеческий ум сам предписывает законы природе и потому способен познавать их. Существует еще четвертая возможность, настаивает Лосский: знание не соответствует объектам, не создает их, а заключает их в себе. Знание и предмет едино-сущи, интуиция есть выражение такого совпадения.

Лосский различает три вида интуиции: чувственную, интеллектуальную и мистическую. Посредством чувственной интуиции субъект познает чувственные свойства вещей (субрациональный аспект предметов); посредством интеллектуальной интуиции — рациональный аспект предметов (математические отношения и т. п.), с помощью мистической интуиции — сверхрациональное, металогическое (Бог, субстанциональные свойства, конкретно-идеальное).

«Интуитивизм вскрывает и устраняет ложную предпосылку разобщенности между познающим субъектом и познаваемым объектом, лежащую в основе теорий знания индивидуалистического эмпиризма, докантовского рационализма и кантовского критицизма... Интуитивизм, утверждая, что знание есть не копия, не символ и не явление действительности в познающем субъекте, а сама действительность, сама жизнь, подвергнутая лишь дифференцированию путем сравнения, устраняет противоположность между знанием и бытием, нисколько не нарушая прав бытия»6.

Отсюда интерес Лосского к проблемам онтологии, изложенной им в книге «Мир как органическое целое». Основные проблемы теории бытия давно уже решены. Лосский не претендует на оригинальность. Свою задачу он видит в том, чтобы внести порядок и гармонию в груды доставшихся по наследству богатств. В данном случае он — наследник Плотина, которого обильно цитирует, а также Лейбница. Резюме онтологии Лосского звучит следующим образом: «...В основе мира и при том выше мира есть Бог не как совершенство, а более того — как Сущее сверхсовершенство. Далее, в основе мира и притом в составе самого мира есть Царство Божие, Царство Духа как осуществленный идеал. Существа, наиболее далекие от него, могут надеяться достигнуть его, потому что это Царство есть и лучи его хоть в малой мере по благости Божией освещают каждого из нас, помогая переносить бедствия и тягости той несовершенной жизни, на которую мы обрекли себя»7. Лосский не удовлетворен апофатическим богословием, которое ограничивается только отрицательными определениями Абсолюта: Абсолютное не есть воля, не есть разум, не есть многое, не есть простое и т. д., и т. п. Опираясь на живой религиозный опыт Бога, Абсолютное можно характеризовать положительным образом как Добро. Онтология Лосского служит обоснованию этики.

Свою метафизическую систему Лосский называл идеал-реализмом, полагая, что всякое реальное (в пространстве и времени) бытие существует на основе бытия идеального. Все сущее состоит из активных деятелей, действительных или потенциальных личностей. Действительная личность отличается от потенциальной тем, что она осознает ценности, особенно нравственные. Свое учение Лосский называет также персонализмом.

Этику Лосского мы находим в его книге «Условия абсолютного добра» (1949). Лосский возражает против того, чтобы его нравственное учение считалось гетерономным. Так обычно называют этические системы, которые признают, что побуждения к добру поступают к человеку извне. Либо это соображения пользы (утилитаризм), либо повеления Бога (религиозные учения). Кант провозгласил автономию морали, это импонирует Лосскому, он находит в этике Канта «ценные стороны». Свою этику Лосский называет теоном-ной: нормы ее соответствуют воле Божьей. Императив, сформулированный Лосским, звучит следующим образом: люби Бога больше, чем себя, люби ближнего, как себя. Этим будет достигнута полнота жизни.

Абсолютная этика возможна и необходима. Первое основное условие абсолютной этики устанавливается аксиологией (теорией ценностей), которая открывает, что все, принадлежащее к составу мира, имеет ценностный характер. Ценности не субъективны, а объективны, общезначимы, имеют характер добра с любой точки зрения, в любом отношении, для любого субъекта. Ценности не равны друг другу: одни из них выше, другие ниже, различия их ранга также общезначимы. Лосский критикует гедонизм, который видит ценность в субъективном переживании (желание, удовольствие и т. д.). Для Лосского ценность — в самом бытии, в его переходе от небытия к абсолютной полноте бытия или обратном процессе. В первом случае перед нами положительные ценности, в другом — отрицательные. Абсолютная полнота бытия — Бог. Это высшая ценность, полнота добра. Другого определения добра быть не может.

Второе существенное условие абсолютной этики — свобода воли. Люди сотворены не как «автоматы добродетели», а как существа, наделенные способностью творить добро, но в равной мере и зло; сатанинские возможности человека раскрыты Достоевским. Лосский включает в свой трактат об этике этюд, специально посвященный великому писателю. Свобода — опасный дар. Свободный деятель может направлять свою любовь на какую-либо ценность, предпочитая ее всему остальному и не сообразуясь с ее рангом в системе ценностей. Такой деятель может любить Бога и существа, сотворенные им, но любит их меньше, чем самого себя. Отсюда эгоизм, проявляемый людьми. Другой вид себялюбия — бывают деятели, стремящиеся к абсолютной полноте бытия и даже задающиеся целью осуществить добро для всего мира, но непременно по своему плану, так, чтобы занимать первое место в мире. Гордыня — основная страсть таких людей. Они вступают в соперничество с Богом, считая себя способными дать лучший порядок, чем установленный Богом. Задаваясь неосуществимой целью, они терпят крушение.

Лосский вспоминает Лассаля, который однажды заявил, что, будь он Творцом, он создал бы мир, где право подчиняло бы силу. В таком мире не было бы свободы, возражает Лосский, все деятели его были бы правовые автоматы. Смысл мира, заслуживающего быть сотворенным, заключается в следующем: бесконечное множество тварных существ наделено такими свойствами, что они способны активно и творчески принять участие в творческом бытии Бога и удостоиться обожения. Только свободное творчество осуществляет конкретное единосущее Царства Божия. Лосский вспоминает о знаменитой полемике между Эразмом Роттердамским и Лютером: первый признавал, а второй отрицал свободное принятие решений человеком. Эразм, возражая Лютеру, говорил, что воля человека сотрудничает с благодатью, а у Лютера только подчиняется ей. Аргумент Лосского — свободная деятельность есть условие творческого сотрудничества людей, без которого невозможна мораль. Итак, третье существенное условие абсолютной этики есть такое устройство мира, при котором личность не замкнута в себе, а находится в теснейшей связи со всеми существами. Все деятели связаны с другими, все имманентно всему, все существует не только для себя, но для всех. Пассивное созерцание не есть полнота бытия. «Она достигается путем соучастия в Божественном добре в форме собственного творчества личности, реализующей духовное и телесное мировое бытие, имеющее характер абсолютных ценностей — любви, красоты, нравственного добра, истины и т. п. <...> Жизнь человека в Боге не может быть изолированным творчеством, обособленным от творчества других существ: совершенная любовь к Богу, который с любовью сотворил мир, необходимо включает в себя также и любовь ко всем сотворенным Богом существам. Отсюда следует, что творчество всех существ, живущих в Боге, должно быть соборным, вполне единодушным. Каждый член единодушного целого должен вносить в соборное творчество индивидуальный вклад, т. е. единственное, неповторимое и незаменимое содержание: только в таком случае они могут своей деятельностью восполнять друг друга и создать единое и единственное прекрасное целое, а не повторение одних и тех же действий»8. 

Страницы:  <<  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  >> 

 

ЛЮБОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ПРАВООБЛАДАТЕЛЯ ЗАПРЕЩЕНО © 2012