Судьба России

О русской душе

Московские новости .М., 1988.- N 22. – 29 мая.

Я пишу эти строки под впечатлением недавнего телерепортажа о событиях в Нагорном Карабахе, Сумгаите, Ереване. Национальная проблема оказалась сложнее, чем хрестоматийные прописи на эту тему.
Я пишу о русской душе, не о каких-то отдельных, присущих только русскому человеку духовных чертах, а об их удивительной, порой противоречивой совокупности.

Патриотизм всеобщ. И, безусловно, русская черта — любовь к России в целом и к родным местам, к традициям, к языку, к соотечественникам. Отсюда ностальгия, тоска по родине, если теряешь ее даже на небольшое время. Неистребима потребность в общении с близкими (пусть даже с первым встречным)— не просто в передаче информации, а в стремлении излить душу, вести душевный разговор, когда тебя понимают и ты понимаешь с полуслова, а то и вовсе без слов — глазами, жестом, ибо и так все ясно, хотя говорить можно без конца. Эту потребность быть частью целого, честью общей судьбы (как прилипает пчела к рою) Толстой выразил в образе Платона Каратаева — самого русского человека в романе «Война и мир».

Роевое начало — залог успеха. Но и знак беды. Беду предчувствовал Достоевский. Его «Легенда о Великом инквизиторе» взята не из головы, а из глубин русского сердца, в котором увидел он готовность и даже потребность отказаться от личной свободы и ответственности, переложив ее на кого-то другого, верить и повиноваться ему, и «непременно все вместе»- Достоевский предвидел Сталина. Я далек от мысли выводить сталинизм непосредственно из русского национального характера. Тем более не могу винить за все случившееся «инородцев» (Сталин — грузин, Берия — грузин и т. д.). Народу пришлось пройти через суровые испытания, на него свалилась беда. Но была и вина русского народа — прежде всего перед самим собой, за самоистребление.

Чуя беду, Достоевский всем своим творчеством стремился разбудить и укрепить присущее русской душе личностное начало. По словам Бердяева, у Достоевского было «исступленное чувство личности». И в этом смысле Достоевский — антипод Толстого, который в роевом начале видел только благо. Достоевский глубже проник в суть дела и в русскую душу: личностное начало было испокон веков присуще русской культуре.
Христианская идея свободной личности изначально стала русской идеей. Каждая душа сама по себе «внемлет Богу», ответственно принимает решение и выполняет его. Русский характер — это не только «маленький человек» Акакий Акакиевич, это и «большой человек»— победитель Мамая Дмитрий Донской, казачий атаман Ермак, бунтарь Стенька Разин, царь Петр Великий, Суворов — имя им легион, и все они носители русской души

Как же совмещалось в русской душе роевое начало с личностным? Вот так и совмещалось. Русский ум склонен к диалектике. И главное в том, что две полярности русской души неустойчивы, непрерывно переходят в «свое другое». Бросаться из одной крайности в противостоящую — типично русская черта: от бунта к покорности, от пассивности к героизму и т. д. Вместе с тем в этой удивительной способности к быстрому преображению скрыта возможность творить чудеса. Гитлер, нападая на нашу страну, рассчитывал не только на внезапность удара, но и на неспособность к сопротивлению народа, деморализованного гражданской войной, коллективизацией, репрессиями. Он не предполагал, что в ходе войны народ снова обретет себя. Сталин, пусть преступник и порой явный безумец, правильно понял, что нужно пробуждать русский патриотизм. А победили мы под национальными лозунгами, опираясь на сплоченность всех народов СССР.

Сегодня нам снова необходимо национальное возрождение. Я верю в него, ибо душевные силы России не исчерпаны. И о «русской душе» я сказал не все. Присущи ей доброта, гостеприимство, отзывчивость — качества, столь необходимые человечеству, когда над ним нависла угроза самоуничтожения. Достоевский говорил о «всемирной отзывчивости» как о черте русского национального характера. Готовность прийти на помощь не только соплеменнику, но любому, кто в ней нуждается, способность пережить чужую беду как собственную всегда отличала русских. Русскость — вопрос не происхождения, а поведения, не «крови», а культуры. Русская культура открыта для всех. Русским можно стать, усвоив национальные ценности.
Нет оснований страшиться роста русского национального самосознания, как, впрочем, и любого другого. Шовинизм, идея избранности, исключительности возникает из ущемления национальных интересов, из комплекса неполноценности. Дружить могут народы с развитым чувством достоинства. В безликой толпе не дружат, только давят друг друга.
 

Страницы:  <<  1  2  3  4  5  6  7  8  9  >> 

 

ЛЮБОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ПРАВООБЛАДАТЕЛЯ ЗАПРЕЩЕНО © 2012