Судьба России

Стремление понять себя и других

Москва. – М., 1993. – N 3 .- С.131.

..Нет ничего ошибочнее и зловреднее, чем смешивать русское почвенничество с немецким лозунгом «Кровь и почва» («Blut und Boden»). Идеология «Крови и почвы» возникла в гуще нацистского движения и покоилась на расистских принципах. В этом лозунге утверждалось превосходство германской нации и возникшей на немецкой почве культуры над иными культурами и народами, которые рассматривались только как подсобный материал для собственного процветания.

Русское почвенничество родилось в 60-е годы XIX века как стремление соединить культуру русского народа с культурами других наций. Его основатель, Достоевский, писал: «...наша задача — создать себе новую форму, нашу собственную, взятую из почвы нашей, взятую из народного духа и из народных начал... Мы не отказываемся от нашего прошедшего, мы сознаем и разумность его. Мы сознаем, что реформа (Петра Великого. — А. Г.) раздвинула наш кругозор, что через нее мы осмыслили будущее значение наше в великой семье всех народов... Мы предугадываем, что характер нашей будущей деятельности должен быть в высшей степени общечеловеческий, что русская идея, может быть, будет синтезом всех тех идей, которые с таким упорством и мужеством развивает Европа в отдельных своих национальностях... Мы говорим здесь не о славянофилах и не о западниках... Мы чувствуем, что обе стороны должны, наконец, понять друг друга...» (Ф. М. Достоевский. ПСС, т. 18, с. 36-37). Как видим, русское почвенничество устремлено было к единению между народами, к преодолению ограниченности двух лагерей русского общественного сознания — западнического и славянофильского. Изображать почвенничество как национальную ограниченность (и тем более как фашизм) в лучшем случае — недомыслие, в худшем — недобросовестная и злостная клевета. Почвенник — человек, устремленный к высотам мировой культуры, но твердо стоящий на родной почве, тем более что она дает плодотворные общечеловеческие всходы.

Русское почвенничество, или, другими словами, русская идея выражает сокровенную сущность нашего народного характера. Это, прежде всего та «всемирная отзывчивость», стремление понять других, о чем говорил Достоевский в своей Пушкинской речи. Русская литература в лучших своих образцах — почвенническая. Именно поэтому она получила всемирное признание и названа «святой» (Томас Манн). Наша деревенская проза — прямое продолжение русского почвенничества. Подобные тенденции заметны и в западной литературе (они ярко проявились, например, в творчестве Петера Хандке, лучшие вещи которого, к сожалению, не переведены на русский язык). Наша литература переживет еще не один взлет. И он непременно будет связан с традицией, с русской идеей, с Достоевским.

Именно поэтому против Достоевского ополчаются культурнигилисты всех мастей. Некто Б.Парамонов (радио «Свобода») на весь мир обвинил Достоевского в аморальности, поставив знак равенства между автором романа «Братья Карамазовы» и Смердяковым. В «Независимой газете» Фельетонист В. Свинцов размазал (на полполосы) давно опровергнутую сплетню о Достоевском, якобы растлителе несовершеннолетней. С другого «фланга» напал на Достоевского покойный Юрий Нагибин, который в последней своей повести заклеймил писателя как антисемита. В этой связи в голову приходят слова А. Эйнштейна, что Достоевский дает ему больше, чем Гаусс. Великий физик как бы ответил всем хулителям Достоевского.
 

Страницы:  <<  1  2  3  4  5  6  7  8  9  >> 

 

ЛЮБОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ПРАВООБЛАДАТЕЛЯ ЗАПРЕЩЕНО © 2012