Судьба России

Русский вопрос

Наш современник – М., 1990. - № 1. С. 168-176.

Национальный вопрос всегда был одним из кардинальнейших в истории России, страна возникала и развивалась как «семья народов». Вл. Соловьев, которому принадлежит это выражение, выступал против любого ущемления интересов слабых и новых членов этой семьи. Философ опасался роста великодержавных тенденций, но видел и иную перспективу для русского народа:

О, Русь! В предвиденье высоком,
Ты мыслью гордой занята:
Каким ты хочешь быть Востоком:
Востоком Ксеркса иль Христа?

России выпал жребий Христа. Распятая на кресте двух мировых войн, чудовищной братоубийственной гражданской бойни, не менее чудовищного по последствиям истребления крестьянства, осуществленного под именем коллективизации, бесконечных репрессий и притеснений, русская нация оказалась в состоянии упадка, более того — деградации.

С момента образования СССР Россия была поставлена в экономически неравноправное положение по отношению к другим республикам. Бюджет страны формировался (и формируется) главным образом за счет РСФСР. Из этого бюджета шли (идут) дотации к некогда отсталым народам, которые давно обогнали нас по многим показателям (кроме производительности труда).

Сибирские писатели, обращаясь к Советскому правительству, с горечью констатируют: «Россия оказалась в семье народов СССР на положении Золушки...» Российская Федерация занимает ведущее положение как в развитии экономического потенциала страны, так и в госбюджете СССР, но жизненный уровень в республике самый низкий... Стало известно, что у нас в Законе о государственном бюджете заложено, оказывается, экономическое неравенство между республиками. Наибольшими льготами пользуются те республики, которые вносят наименьший вклад в общесоюзный бюджет...

Уровень образованности всего советского народа безусловно, вырос. Но — странное дело — русский народ, некогда наиболее передовой в этом отношении, превратился в одного из самых отсталых. По обеспечению населения специалистами высшей квалификации русские — на последнем месте по Союзу. По числу лиц с высшим образованием на душу населения русские оказались даже среди народов РСФСР на 16 месте в городе и 19-м в деревне.

Исчезло даже самое гордое наименование нации — великороссы. Помните, у Ленина — «О национальной гордости великороссов»? А теперь прилагательное «великорусский» прилагают только к существительному «шовинизм». Где этот шовинизм? Сегодня, когда русская нация в упадке, нелепо и возмутительно говорить о русском шовинизме. Шовинизм — национальный эгоизм господствующей нации. Где господствует сегодня русская нация? Только в воображении национальных нигилистов и прямых русофобов.

Встает такой вопрос, можно ли нацию, оказавшуюся в состоянии деградации, именовать социалистической? Это, прежде всего, дискредитирует понятие социализма. Порядок, учрежденный в нашей стране, социологи именуют «казарменным социализмом», тогда и нацию извольте называть «казарменно-социалистической», если вообще имеет какой-либо смысл соотносить состояние нации с общественным строем. По-моему, смысла нет. Неужели миллионы соотечественников, оказавшихся за рубежом, принадлежат иной — капиталистической нации? «Социалистическая нация» — это такой же миф, как и «социалистический реализм», «обострение классовой борьбы» и прочие тоталитарные сталинские лозунги, служившие только затемнению мозгов. А прославлять сегодня «расцвет русской социалистической нации», не взирая на факты («Молодая гвардия», 1983, № 1), — это уже и по меньшей мере легкомысленно. (Автор, впрочем, сам себя опровергает, приводя данные социологов о падении рождаемости: русские скоро станут национальным меньшинством в собственной стране.) Русские вырождаются. Десятки миллионов погибли в результате войн, террора и голода, но даже сегодня в условиях мира и перестройки за. три года (с 1985-го по 1988-й) количество русских сократилось на 6 млн. человек (см. «Народы мира». М., 1988, с. 381). Приходится бить тревогу!

Неблагополучны дела и у других народов. Отношения между ними осложнены административным, некомпетентным, порой преступным вмешательством в их жизнь, Говорим о «дружбе народов», а воспитали вражду. Где, когда целые нации подвергались гонениям и депортациям, сгонялись с насиженных мест и отправлялись как преступники на поселение? Для иных превратилась в «тюрьму народов», из которой надо бежать сломя голову. Понять сепаратистские настроения окраин можно и нужно. Национальный вопрос запутан у нас до предела.

Начать с того, что мы живем во власти догматических, совершенно формальных представлений о природе наций. Мы все толкуем о четырех признаках — общность территории, экономики, языка и «психического склада». Пример евреев и цыган, однако, показывал, что можно осознавать себя нацией, не имея ни своей территории, ни общей экономики. Вопрос о национальной территории оказался особенно порочным в последние годы. «Это наша земля», — говорят армяне в Нагорном Карабахе и требуют присоединения его к своей республике. «Нет, наша»,— говорят азербайджанцы и поднимают руку на армян. «Уходите с нашей земли, мигранты и оккупанты»,— говорят эстонцы русским, забывая, что за землю эту заплачено русской кровью, что в эту землю вложен и русский труд, забывая, что рядом их соплеменники финны спокойно уживаются со шведами; шведский язык обязателен, как и финский, хотя шведов в Финляндии всего лишь пятая часть населения. Россия всегда была, общей территорией многих народов.

Вопрос о единстве языка крайне важен для жизни нации, и все же не он определяет ее бытие: швейцарская .нация говорит на трех языках; евреи, отправляющиеся на вновь обретенную историческую родину, заново учат иврит. Русские эмигранты во втором и третьем поколении едва говорят на родном языке, но считают себя русскими и тоскуют по родине.

«Психический склад» — это уже нечто более серьезное. Разумеется, речь идет не о каких-то отдельных чертах характера, принадлежащих только данному народу, этого нет, есть некая целостность «народной души», которая входит в более широкое понятие национальной культуры. Единство культуры, понимаемой как система ценностей,— вот главный признак нации. Здесь много иррационального, совершенно необъяснимого, но это реальность, с которой приходится считаться: образ жизни, привычки, традиции, взаимопонимание и взаимодоверие, то, чем мы больше всего дорожим, без чего мы чувствуем себя несчастными. Нация — это организм, частью которого чувствует себя человек от рождения и до смерти, вне которого он теряется, становится незащищенным. Нация — это общность судьбы и надежды, если говорить метафорически.

Разрушение традиционных устоев (веками сложившейся системы ценностей) губительно для нации. Административно-командная система, утвердившаяся в нашей стране, в течение десятилетий только этим и занималась. Целью было «слияние наций», а точнее — превращение народов в безликое, легко манипулируемое быдло. Современные этнические конфликты — прямое следствие такой политики.
В своих статьях я неоднократно отмечал открытость русской культуры,— русским можно стать, усвоив национальные ценности. И вот дождался многомудрой реплики. «Верно, что русская культура открыта другим культурам, а как они для нее? Действительно, русским можно стать, но обязательно ли становиться?» («Книжное обозрение», 1989, 9 июня). Автор прав: русским не обязательно становиться, а сегодня и элементарно невыгодно. Хуже русских никто в нашей стране не живет. Что касается образования, ученых степеней и званий — русским в последнюю очередь. Русские не в почете в своей стране.
Здесь их костерят шовинистами, в них видят главных носителей командной системы. Ну что ж, никто вам не навязывает «русскость», среди нас можно жить, не сливаясь с нами. И никто вас не тронет, только просьба — поймите нас, не пытайтесь нами командовать, не навязывайте нам чуждые стереотипы поведения, не оплевывайте нашу культуру; не переиначивайте нашу историю: нам она нужна в неискаженном виде.
 

Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9  >> 

 

ЛЮБОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ПРАВООБЛАДАТЕЛЯ ЗАПРЕЩЕНО © 2012