***

А.В.Гулыга среди советских философов был в некотором роде аутсайдером. Он ценил диалектику, разработанную в немецкой классической философии; он принимал социальную критику Маркса и многие другие его позиции, но марксистом не был, хотя виртуозно владел как предохранителем от наказаний марксистской аргументацией (его памфлет "Основы демагогической логики», написанный для стенгазеты "Советский философ", имел шумный успех). Он игнорировал позитивистское определение философии. Уже в то время его сверхзадачей, призванием и жизненной позицией стало содействие возвращению к жизни традиционных национальных духовных ценностей, - к жизни, прерванной революцией и гражданской войной и затоптанной в 20 - 30-е гг. "неистовыми ревнителями". Позже он определял эту позицию так: по профессии я - германист, по призванию - почвенник. Этот правильный путь имел для него не только теоретическое, но и практическое значение. В те времена он не мог быть столбовой дорогой: потребовались обходные тропинки, маневры и даже интриги.

А.Гулыга начал свою научную деятельность как историк. Находясь в аспирантуре Института истории АН СССР с 1950 г., по результатам одного из кандидатских экзаменов он опубликовал ряд статей, а затем и монографию (в сообществе с А.Геронимус) "Крах антисоветской оккупации США. 1918 - 1920 годы" (10). Написанная по материалам Владивостокского архива гражданской войны, она актуальна и сегодня как "вечное повторение одного и того же". Смешно сказать, американцы оккупировали Амурскую область под предлогом "разоружения"(?!) лагерей немецких военнопленных (?!), чтобы они не помешали восстанием в пользу Германии успешно закончить Первую мировую войну. Оружия не нашлось. Зато быстренько разделили Транссиб с японцами, отправили в тайгу геологоразведочные партии, посадили американцев на работающих приисках и т.п. На Дальнем Востоке помнят об этой работе, и в конце перестройки пригласили А.В. Гулыгу к сотрудничеству в одном из толстых журналов Владивостока. По теме кандидатской диссертации А.В.Гулыга также опубликовал статьи и брошюру "Германская Демократическая республика" (1953).

Обратившись к философии, А.В. Гулыга после некоторых колебаний избрал в качестве профессии историю немецкой классической философии. Первые рецензии и статьи появились в 1956 г., они быстро нарастали количественно, особенно, рецензии на новейшие работы советских и немецких авторов, тем самым расширяя информационную базу отечественных исследований. В дальнейшем А.В.Гулыга не забывал рецензировать прочитанные книги. В содержательном плане статьи и представленные в рецензиях работы были посвящены базовым проблемам в первую очередь истории позднего немецкого Просвещения, учениям Канта, Шеллинга и Гегеля. В разнообразии тематики просматривался порядок, - стремление автора в постановке философско-исторических и культурологических проблем выявить у немецких мыслителей проблемы, актуальные для расширения исследовательского поля советских ученых.

В первую очередь по содержанию эти публикации были направлены на принятие идеи не пятичленного неизбежного, а многообразного в своих особенностях культурного развития человечества, расширявшего и в какой-то мере обесценивающего жесткую догму формационного определения, в которое не вписывалась история множества культур, в том числе и России в ее особенностях (но последнее пока лишь подразумевалось). Этой же цели служила и статья в немецком журнале об азиатском способе производства (60), где упоминалось и о марксовой первичной и вторичной формациях, напоминающих о понимании этапов развития общества, не совпадающих с марксистско-ленинским. И здесь был свой подтекст. Считалось, что азиатский способ производства, в котором великие сооружения Двуречья и Древнего Египта, требовавшие колоссальных массовых усилий, регулируемых жрецами ("бюрократами"), где собственность едва (или не) просматривалась, перекликаются с социально-экономической структурой СССР, лихорадочно строившей социализм в одной стране. Проблему азиатского способа производства в начале 30-х гг. пытался обсудить выдающийся историк Древнего Востока академик В.В.Струве. Но попытка, едва начавшись, заглохла, и Василий Васильевич в своих последующих публикациях был весьма осторожен.

Ряд статей и книга (1963) А.В.Гулыги были посвящены одному из первых культурологов и историков культуры Нового времени И.Г. Гердеру (1744-1803). Еще в 1958 г. А.В. Гулыга издал избранные сочинения Гердера, а его основной труд "Идеи философии истории человечества" был опубликован А.В.Гулыгой в переводе нашего выдающегося германиста Александра Викторовича Михайлова в 1978 г. Гердер рассматривал пути развития языка, мышления и искусства, показав многообразие типов культурного развития человечества. Не случайно после первых двух статей о Гердере А.В.Гулыге позвонил всемирно известный востоковед академик Николай Иосифович Конрад, с того времени и до конца своих дней (в 1970 -м г.) ставший союзником, наставником и советчиком А.В. Гулыги в их общем деле.

Другая тема - место эстетики в учениях Гердера и общем направлении немецкой классической философии, внимание к общим эстетическим проблемам (существует ли прогресс в искусстве, значение эстетического воспитания в развитии культуры и т.д.) готовила почву для выработки приемлемого марксизму, но иного взгляда на предмет философии. Собственно, это и было сверхзадачей А.В.Гулыги: вернуть в философию конечные вопросы бытия и мышления в стремлении обосновать единство истины, добра и красоты, к идеалу - недоступному, но и непреодолимому в условиях атеизма. Все это (кроме одного, но самого главного - невозможности упоминать о Сущем, о Творце) коррелировало с национальной духовной традицией. Иными словами, А.В.Гулыга постановкой таких проблем стремился не столько обогатить марксизм, сколько напомнить об его альтернативе, близкой народному чувству. В те годы внедрить в философию этот взгляд было трудно. А.В.Гулыга отложил на лучшие времена проблему Абсолюта и обратился к теории познания.
Он понимал, что невозможно обосновать единство истины, добра и красоты посредством рационалистической спекуляции и рассудочной субординации, необходимо равновеликое участие всех доступных человеку познавательных способностей, что неизбежно должно было привести к иному пониманию предмета философии. Такова философия цельного знания Вл. Соловьева. Не подлежало сомнению, что подобный взгляд не мог быть изложен на страницах философского журнала, как и в любом издательстве: слишком много было стражей чистоты марксизма, а позже - адептов сциентистского понимания философии.

Площадкой обсуждения подобных проблем стал методологический семинар по философским проблемам исторической науки, под руководством А.В.Гулыги, работавший в Институте философии около 10-ти лет (с 1963 г.). Уже в 1962 г. А.Гулыга опубликовал в "Вопросах философии" статью о характере исторического знания и в 1964 г. - в "Вопросах истории" - с некоторыми уточнениями – о предмете исторической науки. В 1965 г. на равных правах с понятиями в систему исторического познания был включен исторический образ.
Считается, что антропология, аксиология, герменевтика пришли в страну с Запада в поздние советские годы. Между тем в русской философии конца Х1Х - начала ХХ вв. эти проблемы занимали центральное место. В. Бибихин показал, в частности, первенство В.В.Розанова в обосновании в 1886 г. философской герменевтики в его первом философском труде "О понимании" (см.3, с.26 - 30).

Когда в 1965 г. в Тбилиси состоялся симпозиум, посвященный проблеме ценностей в марксистско-ленинской философии, тезис грузинских коллег (О.М. Бакурадзе, О.И.Джиоева, Н.З.Чавчавадзе,) о важности для марксизма считаться с аксиологией был поддержан только А.В. Гулыгой, напрасно настаивавшем на пристрастии людей к собственному прошлому, к историческим ценностям и традициям, к общечеловеческим и вечным идеалам. Напрасно он ссылался на мысль Маркса о художественном, религиозном и практически-духовном освоении мира человеком. Другие члены московской группы красноречиво эти тезисы опровергали, разоблачали буржуазный идеализм, доказывая, что "в марксизме "нравственно то, что служит делу коммунизма" и приносит пользу, а потому аксиологии здесь не место. В крайнем случае можно говорить о ценностях, учитывая их пользу. Когда ровно через 20 лет там же состоялся второй симпозиум на ту же тему, противников у аксиологии уже не нашлось.

Похоже, в 80-е годы новый взгляд на аксиологию действительно пришел к нам с Запада. В 1960 г. Г.-К.Гадамер опубликовал фундаментальную монографию "Истина и метод. Опыт философской герменевтики" (см. русский перевод -8), которая только в начале 70-х гг. стала предметом оживленной дискуссии на Западе, в том числе и среди позитивистских школ, в спорах о достоверности истины утративших к тому времени саму память о субъекте познания (речь идет о полемике в аналитической философии, связанной с именем П. Стросона). В середине 80-х гг. полемика вокруг проблемы понимания еще не утихла (в частности, Ю. Хабермас упрекал Гадамера за его мысль об органической приверженности человека к традиции, которая якобы приводит к отрицанию коммуникативного взаимодействия и т.п.)
В коллективном сборнике статей "Философские проблемы исторической науки" (см. 50), составителями ктороых были .Гулыга и Ю.А.Левада, подводились итоги многолетней работы семинара. Можно было бы назвать эту работу знаковой, но на фоне активных сциентисских претензий, представлявших философию как логически непротиворечивое точное знание, она прошла почти незамеченной. Между тем здесь Ю.А.Левада (в связи с настойчивым стремлением социальных философов доказать необходимость создания Института социологии) обосновывал различие между социальными и гуманитарными науками. Здесь была опубликована статья М. А.Виткина (в начале 70-х гг. канувшего в Канаде) о докапиталистических формациях, включая и азиатский способ производства, статья Б.Ф.Поршнева о начале человеческой истории, развитая позже в оригинальную концепцию и т. д. А.В.Гулыга (статья "История как наука") подвел итоги работы семинара.

В те годы, когда культивировалось точное знание и были "физики в почете", историки пытались выработать чуть ли не математические методы изучения истории. По мнению А.В.Гулыги, теоретические задачи изучения прошлого, как и определенные практические потребности не исключают эмоционального подхода к миру, соотносимого с чувствами и стремлениями действующих лиц, не забывающих о прошлом, и тех, кто прошлое изучает. Осваиваемые через призму ценностей, аксиологически, они только тогда способны дать целостную картину прошлого. Поэтому изучение общества во взаимодействии всех его частей не может ограничиваться установлением причинно-следственных связей и взаимодействий, определяющих тип общества, характер производства, содержание социальных отношений и политического устройства. Нельзя забывать о действующих личностях, о народном духе. Освоение прошлого органически соединяет в себе объяснение, полученное аналитически, и понимание как истолкование, включающее все духовно-эмоциональные способности человека. Поэтому у истории два лица - социологическое и гуманитарное. Любая конкретность, в том числе история как прошлое предстает как синтез определений, как единство многообразного..., и в мышлении являет себя как результат, а не как исходный пункт. Поэтому для историка историческое обобщение представляет собой своеобразный синтез теоретического и художественного освоения мира. Оно двояко по природе - абстрактно и чувственно-конкретно. Аргументируя, А. В.Гулыга опирался на упомянутое выше едва ли не единственное высказывание К. Маркса о человеке, осваивающем мир не только теоретически и практически, но и художественно, религиозно и духовно-практически.
А.В.Гулыга вспоминает и о Гегеле, который различал "философскую" и "историческую" историю: если первая, отвлекаясь от жизненной пестроты, пишет "серым по серому", то произведения второй дают достаточно простора для художественной деятельности. "Мы не можем принять подобное расчленение исторической науки, -заключал А.В.Гулыга. - Идея монизма в истории - это не только признание единого, целостного характера исторического процесса, но также признание органического единства всех познавательных средств в этой... многообразной области знания" (см. 50, с.50). В дальнейшем целью многих статей и книг - "Эстетика истории"(28) и "Искусство истории" (18) и др. стал анализ природы исторического сознания и важных проблем методологии исторического знания, а также стремление пробудить интерес и любовь к истории вообще и к родной истории в особенности.

История - это не только изменение общества во времени, но и постижение этого процесса. Обращаясь к анализу основ истории как науки, А.В.Гулыга подчеркивает значение принципа историзма. Он согласен, что познание и здесь идет от кажимости к явлению и дальше к сущности. Тщательное изучение источников, критическое к ним отношение, ведущее к достоверному выводу, к истине, требует от историка снимать слои интерпретаций, ставших традицией, и вместе с тем не страдать "болезнью неточности". Но историк изучает как законы общественного развития, имеющие статистический характер, так и (в равной степени) факты и уникальные исторические события, в которых проявляется воля индивидов и социальных групп. Поэтому история как наука, включая в себя не только социологическое, но и гуманитарное знание, как знание о бесконечных манифестациях человеческой сущности, как своеобразная "феноменология духа", утверждающая себя в мире личности, в мире истории, в мире культуры... История - двуликий Янус, одно ее лицо обращено к массовым процессам, другое к личности" (18, с. 27 - 28). Уже тогда он учитывал полемику вокруг книги Гадамера, акцентируя моменты, существенные для отечественных реалий и подчеркивал единство прошедшего и наличного.

Говорят, что история ничему не учит, но люди находят в прошлом ответы на жгучие вопросы современности, нужные образцы, нравственные ценности, примером пережитого корректирующие поведение не только индивида, но и целого народа. В этом случае история имеет не только практическое, но и ценностное значение. Поэтому и историку необходимо аксиологическое отношение к прошлому; он должен учитывать, что неутилитарный ценностный интерес участвует в формировании духовной культуры. Ценностное отношение к прошлому значимо для всех и каждого, ибо историческое сознание - не только знание о прошлом, но и его переживание. Понятие родины - важнейшая категория исторического сознания. Искусство истории - это наша восприимчивость к прошлому.

Историческая наука - важный компонент исторического сознания, но не единственный. Устная традиция, воспроизводящая мифологию, легенды, песни, исторические предания, языковые клише, обыденные формы общения (коммуникация), само их реальное существование, "любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам" - прочный стержень, на который нанизывается национальная традиция, образуя историческое сознание, скрепляющее народное целое. Мысль об эстетическом компоненте исторического процесса и об эстетической функции исторической науки, было оценено положительно (см. 46, с.29), в частности, в связи с понятием "исторический образ", введенный А.В.Гулыгой ("Писатель создает типические образы, историк ищет их" (28, с.66). Но вклад А.В.Гулыги в анализ структуры гуманитарного знания, в частности, акцент на его аксиологической составляющей, когда эстетическое переживание приходит не столько через объяснение, сколько через понимание-переживание-истолкование в то время интереса не вызвал. Между тем аксиологическая составляющая исторического познания, ценностное отношение к прошлому, базированное на понимании, является важнейшим звеном исторического мышления в русском философском Ренессансе. А.В. Гулыга понимал: без любви к истории отечественной мысли возрождение национального сознания невозможно.

Спасибо коллегам из ГДР: они обратили внимание на эту проблему. На семинаре по методологии истории в университете Галле (1982) в докладе историка философии В.В. Янцена (63) А.В.Гулыга был представлен как один из немногих герменевтиков Советского Союза. Автор, отмечал докладчик, поставил и частично разрешил вопросы, которые активно обсуждаются на Западе. Для В.В.Янцена важно, что А.В.Гулыга, являясь марксистом, не чурается герменевтической традиции; что, по сути дела, исследуя структуру исторического объекта, исторического повествования и интерпретации сущности исторического знания, он не обходит вниманием проблему понимания. Достоинство "Искусства истории" докладчик увидел также не в противопоставлении социологического и гуманитарного аспектов исторического знания, а в обосновании их единства в различии.

Работа "Искусство истории", стержнем которой была защита права народа на возрождение своей исторической памяти, достигла своей цели. "Автор - человек, живущий историей" (32, с.64), получил широкое признание (в многочисленных письмах читателей и приглашениях к сотрудничеству). В дальнейшем А.В.Гулыга постоянно обращался к проблеме возвращения исторической памяти в духовную жизнь страны, призывая знать и любить родную историю.

В острой форме А.В.Гулыга поставил вопрос о судьбе русской культуры и русского национального сознания в статье "Русский вопрос" (23), что немедленно вызвало обвинения в шовинизме и фашизме. Защищаясь, в письме редактору "Книжного обозрения", где за короткое время появилось несколько инвектив (В.Жуковский, П.Карп, О. Газизова и др.), А.В.Гулыга писал: "Выйти из сегодняшнего кризиса можно только на путях национального сознания, это - не национализм и тем более не шовинизм. Шовинизм в России можно взрастить только провокационными выступлениями... Современный фашизм - не тень Гитлера... Это международное насилие, направленное против равноправия народов, русского в том числе...". Написано до распада СССР, югославского кризиса, Ирака и наших сегодняшних печальных реалий.

 

Страницы:  <<  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  >> 

 

ЛЮБОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ПРАВООБЛАДАТЕЛЯ ЗАПРЕЩЕНО © 2012