***

До последних дней СССР идеологическое руководство страны пыталось держать на периферии разделы философии, на самом деле составляющие ее центр; история философии по-прежнему оставалась под вечным подозрением, а история самобытной русской философии казалось, канула в вечное забвение; эта область философского знания десятилетиями оставалась белым пятном. В 1979 г. известный историк средневековой русской философии М.Н.Громов депонировал в библиотеке ИНИОНа (в единственном экземпляре!) очерк, посвященный изучению в советское время истории русской средневековой мысли. Открылась печальная картина. Автор представил весомые результаты исследований историков, обращавшихся к общей оценке и отдельным проблемам культуры, искусствоведов, историков архитектуры и т.п.; среди них историков философии почти не было (см.11).

Священное табу распространялось на изгнанных из страны и продолжавших работать за рубежом русских философов, на тех, кто погиб в ГУЛАГе на родине, либо на тех, кто не укладывался в каноны догматического марксизма. Их произведения не издавались, а те, что были изданы до Октября и в ранние советские годы, томились в спецхранах. Их нельзя было упоминать и тем более цитировать. За все эти годы, пожалуй, единственную статью о Н. Бердяеве удалось опубликовать в "Вопросах философии" Ирочке Балакиной (ее имя, к сожалению, отсутствует в Энциклопедии русских философов Х1Х - ХХ в., изданной П. В. Алексеевым).

В "Философской энциклопедии" русские мыслители оказались в когнитивной тени: только Н. Бердяев ("реакционер"), С. Булгаков ("его взгляды используют враги науки"), Н. Лосский, И. Ильин ("шовинист"), В.В. Розанов ("политический двурушник"), Б.Вышеславцев (не упомянутый как философ права) удостоились ругательных статей на положенном для их фамилий месте. Лишь отчасти в четвертом и, полнее, в пятом томах усилиями Александра Георгиевича Спиркина и особенно Ренаты Александровны Гальцевой и Ирины Бенционовны Роднянской была дана акдемическая информация в статьях о русских философах Х1Х - начала ХХ в., составляющих нашу славу. Речь шла о В.И.Вернадском, Вл. Соловьеве, П.Флоренском, Н.Федорове, С.Франке, Г.Шпете и др. Правда, в статье о русской философии (т.1У) все еще указывалось, что упомянутые Бердяев, Булгаков, Лосский, и др. "развивали иррационалистические мистико-религиозные идеи славянофилов (это следовало принимать как своего рода "измену родине": они, как и Вл. Соловьев..., приняли участие в политической борьбе на стороне буржуазно-помещичьей реакции...").

В серии "Философское наследие" среди более, чем сотня имен русские были представлены едва ли не десятью томами - все теми же "прогрессивными" мыслителями и "революционными демократами". В программе этого огромного издания (не по вине ее создателей) начисто отсутствовали сочинения зарубежных философов второй половины Х1Х - ХХ вв. и, естественно, русских философов, не попавших, по воле начальства, в реестр прогрессивных.

Между тем изучение софийного содержания философии, если она страшилась потерять свое человеческое лицо, имело для всех областей культурного пространства безусловно приоритетное значение. Оно могло бы облагородить догматизированный марксизм; благодаря ее истории обогащалось и культурно-историческое содержание отечественной духовной жизни, в первую очередь философских исследований. Труды отечественных мыслителей должны были бы послужить и возрождению национального самосознания, и, наконец, абсолютной морали как родового признака человека. Эти проблемы многим были близки, потому что не угасало понимание значения философии в ценностном освоении мира, в понимании творчества, причастного в творению, в оправдании исторического прошлого, присутствующего в настоящем и зовущего в будущее. В нашем случае на историческом поле западноевропейского рационализма отечественная мысль вынужденно пыталась различить и угадать софийное понимание философии, высвечивая ее родство с отечественным наследием.

Постепенно среди философов и гуманитариев, отрешающихся от навязанной идеологами привычки считать историю философии маргинальной областью философского знания, утверждалась мысль, что в рамках живой культуры идеи не пропадают бесследно, и философия только с ее историей может сохранять фундаментальное значение для культуры. А.В.Гулыга был среди них.

В конце ХХ века состоялся очередной международный философский конгресс, посвященный изучению различных типов и философских традиций в условиях плюрализма культур. Если принять тезис об их многообразии, необходимо помириться с существованием и оригинальной русской мысли в ее прежние и в советские годы, обратить внимание на ее особенности, хотя бы уравняв ее в правах с африканскими и азиатскими типами, которым были посвящены на упомянутом конгрессе не одна секция. Русская философия в отчете, который мне удалось прочесть, не просматривалась. 

 

Страницы:  <<  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  >> 

 

ЛЮБОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ПРАВООБЛАДАТЕЛЯ ЗАПРЕЩЕНО © 2012