****  

А.В.Гулыга вступил на философское поприще в 1955 г. Казалось, самое тяжелое для философии время было позади. Но созданные до и сразу после Отечественной войны институализированные формы сохранности в чистоте и невинности марксистских догм были в расцвете, не изжиты они и ныне. Больше 20-ти лет прошло после изгнания и полного забвения имен самобытных русских философов. Марксизм, покоившийся на рационализме, сам был образцом рационалистического учения. С началом советской власти абсолютизация марксизма, построенного на почве фейербахианства и гегельянства, и абсолютный запрет, распространившийся на основные направления дореволюционной отечественной мысли, заставил три поколения ученых России, обогащая марксизм, либо пытаясь даже выйти за его пределы, опираться исключительно на западные рационалистические учения.

До сей поры как на родине, так и за рубежом считается, что исследования советского времени утвердились на западном рационализме не только из-за того, что марксистская доктрина была единственно возможной, но и по той причине, что самобытная русская мысль, соблазненная европеизмом с петровских времен, начиная с Карамзина активно окормляясь немецкой мудростью, полностью от нее зависела, так что советский рационализм явился как бы естественным продолжением его зависимости от западной философии. И доныне бытует расхожий взгляд, что философия родилась в России едва ли не в ХУШ в., и если раньше что-то особенное в ней и было, то оно возникло под влиянием немецких мистиков ХУ1 в. и масонов ХУШ в. (экзотический взгляд И.Евлампиева, см.29, с.12).

С конца 30-х гг. каноном марксистско-ленинской философии стал второй параграф четвертой главы "Истории ВКПб". Это была "философия для всех"; здесь соединились и философия и миф. Главной задачей такой теории было идеологическое обеспечение социалистического строительства. Жесткие формулы канона, утвердившиеся перед войной, и постоянные проработки и преследования работников "идеологического фронта" наводят на мысль о "нулевом часе" философии, который казался необратимым. В 1944 г. на всесоюзном уровне был предан поруганию раздел, посвященный философии Гегеля в третьем томе "Истории философии", за год до того получивший Сталинскую премию. Разнос окончился драматически. Один из авторов (Б.С.Чернышев) скончался, другие потеряли работу. В 1947 г. при обсуждении книги "История западноевропейской философии" (1945) на высоком партийном уровне была разрушена карьера Г.Ф. Александрова, многие годы возглавлявшего идеологический Отдел ЦК. Впрочем, новейшие исследования указывают на банальную склоку, которая скрывалась за громкоголосой риторикой (cм. 2). Но важно то, что историкам философии еще раз было указано их место.

Бурное "нулевое" время все же хранило ростки жизни. В 30-е гг. издавались произведения классиков западной философии, главным образом тех из них, кто проходил тестирование на материализм. В конце 20-х гг. было принято решение об издании собрания сочинений Гегеля. Издание затянулось на десятилетия. В 1929 г. вышел первый том, последний - в 1958 г. Был и иной источник, обеспечивающий "любовь к мудрости" - великая русская литература. Цензура не догадалась запретить классическую художественную литературу, золотой и отчасти серебряный век. Правда, были весьма существенные ограничения (не переиздавались Достоевский, Есенин, крестьянские поэты, выборочно - творцы Серебряного века, эмигранты были запрещены), но имелись личные и общественные библиотеки, да и в государственных можно было кое-что найти. Поэзия спасала философию. Поэты читались (М.Цветаева, Есенин, Ходасевич и др.) по рукописным спискам (пишущей машинки "Эрики" диссидентского времени не было и в помине). Художественная литература предъявляла чувствам и уму читателя вечные сакральные ценности народа, до сего времени живые в нашей и общечеловеческой духовной культуре. Литература выражает во все времена дух народа, а этот дух пребывал и существует не только в художественной литературе. В конце концов можно выразиться и иначе: наша художественная литература была философоцентричной. В годы, о которых идет речь, любовь к литературе стимулировала у молодежи интерес к философии.

В послевоенном научном обороте находились произведения основоположников марксизма-ленинизма и труды апологетов русского марксизма; история русской философии ограничивалась именами от Ломоносова до так наз. революционных демократов (Герцен, Чернышевский, отчасти Лавров и др.); для обогащения марксизма предлагалась история западной философии, предел которой был очерчен учениями Гегеля, Фейербаха и трудами создателей марксизма (Шопенгауэр и Кьеркегор, главные сочинения которых появились в 20-е гг. Х1Х в., то есть до возникновения марксизма, в советские годы долгое время оставались за пределом известности; например, о Шопенгауэре была опубликована единственная брошюра, защищена едва ли не единственная диссертация). Идеологическую устойчивость марксизма-ленинизма осуществлял быстро возникший слой партийных функционеров, обеспечивающих по вертикали его чистоту - от заместителей секретарей по идеологии парткомов на предприятиях и в учреждениях, от таких же замов в райкомах, обкомах и т.д. до Отдела пропаганды и агитации ЦК и куратора по идеологии в Политбюро ЦК. Идеологически выдержанные труды, имевшие огромные тиражи (а их авторы престижные должности), пополняли горы макулатуры. Их функция состояла в умении приложить положения марксизма-ленинизма-сталинизма к злободневным событиям и проблемам, редко соответствующим объективным оценкам и прогнозам. Лучшим аргументом при этом было цитирование, подчас искажавшее мысль творца игнорированием контекста либо смысла, а то и прямой фальсификацией.

 

Страницы:  <<  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  >> 

 

ЛЮБОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ПРАВООБЛАДАТЕЛЯ ЗАПРЕЩЕНО © 2012