* * * 

А.В.Гулыга был выдающимся просветителем. Большой вклад он внес он в сохранение и развитие философской традиции, в возрождение русского национального сознания, в обогащение культуры. Долгое время он безуспешно хлопотал об издании "Слова о законе и благодати" митрополита Илариона . Много лет А.В.Гулыга пытался издать "Историю государства Российского" Н.М.Карамзина, выступал со статьями и заметками, с публичными лекциями (в том числе в переполненном зале Политехнического музея - мекке тогдашних гуманитариев, в Центральном доме литераторов и др.), рассказывая о вкладе Карамзина в формирование русского национального сознания, в обогащение русского языка. Он написал сценарий документального фильма о Карамзине; он обращался в высшие инстанции индивидуально, побуждал к письменным обращениям академиков-гуманитариев (Д.С.Лихачева и Н.И.Конрада), организовывал коллективные письма в "инстанции", подписанные уважаемыми специалистами; постоянно общался со специалистами Института истории АН СССР, готовившими издание; добивался, чтобы издание включили в планы того или иного издательства, подавая каждый год заявки – все было напрасно. Лишь на исходе перестройки (в 1989 г.) в издательстве "Наука" появился первый том этого великого памятника культуры. Издателями, естественно, стали историки, и они, возможно, за "боевые заслуги", доверили А.В. Гулыге в первом томе издания выступить с послесловием (см.8).

Что происходит теперь? "Историю государства Российского" опубликовали в годы, когда у читателей не стало денег на пропитание: в домашних библиотеках ее нет как нет. В школьных учебниках подробнее и многозначительнее представлена западная цивилизация. В одной из программ ТВ чтению "Истории" отводится по пять минут и скороговоркой, как будто рекламируются прокладки. Такова цена "свободы слова".

С середины 70-х гг. духовным наставником А.В.Гулыги был Алексей Федорович Лосев; это особая тема. Упомяну лишь, что ряд лет они строили планы, как вернуть в круг чтения сочинения русских мыслителей. Составленный ими трехтомник произведений Вл.Соловьева прозябал в издательстве "Мысль" до 1988 г., а изданная там же А.Ф.Лосевым небольшая книга о Соловьеве подвергалась преследованиям и запрету, так что понадобились большие усилия, в том числе и А.В.Гулыги, чтобы она попала к читателю.

В 1982 г. А.В.Гулыга (ответственный редактор) и Светлана Григорьевна Семенова (составитель) опубликовали давно чаемое космонавтами и "федоровцами" – тайными почитателями космиста, духовным пастырем которых была С.Г.Семенова, "Философию общего дела". Вскоре в "Вопросах философии" появилась разгромная статья отднокашника и благодетеля теперь академика С.Р.Микулинского, в которой Н.Ф.Федоров был объявлен некрофилом, реакционером, религиозным мракобесом. Разразился скандал. Возникло мнение исключить Гулыгу из КПСС. Его коллега, даже не приятель – чиновник высокого ранга в Президиуме АН СССР позвонил А.В.Гулыге и посоветовал, пока не принято решение, срочно уехать в отпуск. Злосчастный редактор скрылся из Москвы, а когда виновный вернулся, его наказали (времена были застойные - нехватка адреналина!) строгим выговором и изгнанием с поста зам. главного редактора серии "Философское наследие". Строже наказали главного редактора "Мысль": его уволили с работы. Наказали и Н.Федорова - его книгу запретили продавать в крупных города, в Москву ее везли из сел и кишлаков, а через полгода из ФРГ прибыло ее пиратское издание.

Были другие неудачи и скандалы. Небольшая работа, посвященная анализу социальных аспектов творчества Франца Кафки, была написана в конце 60-х годов, когда имя Кафки стало известным советскому читателю, после того как был опубликован впервые в нашей стране сборник его произведений. Работа над книгой совпала с усилиями А.В.Гулыги издать роман Кафки "Замок", тянувшимися, как пишет он в воспоминаниях, почти 30 лет (Известная переводчица Р.Я.Райт-Ковалева перевела роман в 1960 г., впервые он был изданн в 1990 г). А.В.Гулыга хотел показать глазами Кафки тотальную абсурдность для человека бюрократического всевластия, погубившего Австро-Венгрию.

В те годы интерес к человеку в мире отчуждения, как он представлен Кафкой, не был случайным. Публикация рукописей Маркса (см.выше) вызвала в нашей общественности большой интерес в том числе в связи с кризисными явлениями духовной жизни. В ХХ веке, когда завершалось формирование массового общества с атомизированными, разобщенными и одинокими людьми, мир человека предстал как мир абсурда и алогичности. Наиболее ярким примером такого мировидения и было творчество Франца Кафки. А.В.Гулыга стремился скрупулезно проследить у мастера изображение не только социального отчуждения, но и отчуждения человеческой самости.

Маркс все же допускал некоторое исключение, сохраняя нишу, где человек остается самим собой: социальный порок, считал он, не затрагивает животных функций человека - еду, питье, половой акт. Кафка шел дальше, и А.В.Гулыга выявил у его героев безысходное сексуальное отчуждение. В начале ХХI века проблема, рассмотренная в книге, остается актуальной как никогда: отчуждением тотально охвачены чуть ли не все животные функции человека: живет поколение, которое "выбирает пепси" и сникерсы, изменяет своему "основному инстинкту" - чувству самосохранения, гетеросексуальности и воспроизводству рода: гибнет христианская цивилизация, сама того не замечая.

Протокольным языком Кафка фиксировал непроглядную тьму человеческого существования, и в конце туннеля не видно было света. Но следует помнить, что он писал главным образом "в стол" и лишь некоторые из своих рассказов читал близким друзьям. Перед смертью он просил своего друга уничтожить его архив. Макс Брод не сдержал слова и предал волю друга. Мир узнал его сочинения в первозданном виде, и многие содрогнулись в ужасе. Но личный мир Кафки не был столь мрачным. А.В.Гулыга создал портрет писателя, который был открыт для справедливости, сострадания и любви.

Естественно, А.В.Гулыга не должен был и помыслить об издании этой книги (слишком много в ней было аллюзий, "подтекста" и прямого текста). Тем не менее, он решился. Были положительные рецензии академиков, рукопись в издательстве "Наука" зачитали до дыр, а затем потеряли. Тем дело и кончилось. Впервые эта работа (никому ненужная в условиях чиновного абсолютизма и абсолютного отсутствия общественного мнения) была опубликована в 2003 году в книге А.В.Гулыги "Эстетика в свете аксиологии" (см.27).

А.В.Гулыга высоко ценил научно-художественные сочинения М.М.Зощенко, посвященные физическому и душевному здоровью человека ("Возвращенная молодость", "Голубая книга" и "Перед восходом солнца"). Несколько лет он искал окончание повести "Перед восходом солнца", прерванной печатанием и заклейменной во всех грехах во время войны. Рукопись нашлась у вдовы Всеволода Иванова Тамары Владимировны Ивановой. Чтобы ее опубликовать, после безнадежного хождения по редакциям журналов и издательств, А.В.Гулыга вступил в "преступную" связь с заведующим Отдела прозы журнала "Звезда" Александром Львовичем Смоляном. Началась сложная интрига, потребовавшая участия Веры Владимировны Зощенко, охмурения главного редактора (как оказалось он не читал начала повести), обширной переписки, множества телеграмм, поездок в Ленинград - и рукопись была опубликована в "Звезде" под другим названием ("Повесть о разуме"). Следующий шаг - ее международное явление: публикация в ГДР под новым вариантом названия ("Ключи счастья") потребовала обращения к советским чиновникам, окончившегося благополучно. Когда через полгода после выхода окончания повести в ГДР, американские русисты, с легкостью атрибуировав текст, "разоблачили невежественных" русских публикаторов, дорога к публикации полного текста и авторского названия в собрании сочинений писателя была открыта: на хорошо вспаханной целине трехтомники с полным текстом повести вышли почти одновременно в Москве и Ленинграде.

А.В.Гулыга принимал активное участие в издании текстов немецких и русских мыслителей и писателей, расширяя возможности отечественных исследований (анонимный трактат "О трех обманщиках", основные произведения Гердера, четыре тома сочинений Гегеля, участие в издании шеститомного и издание восьмитомного собрания сочинений Канта, его "Трактатов и писем", двухтомников Шеллинга и В.Гумбольдта, сборника "Гёте об искусстве", "Ночные бдения" Бонавентуры и др.).

Следует отметить, что побудительной причиной некоторых немецких изданий могло стать разобщение текстов философских биографий с источниками, использованными им при их создании. К примеру, серия "Жизнь замечательных людей" издательства "Молодая гвардия" в те годы не снабжалась научным аппаратом. Стиль автора соответствовал принятому в России повествованию: он не мучил читателя ни сложными оборотами, ни многозначительными умолчаниями и невнятностями смыслов. Люди опытные (И.С.Кон, Ю.Н.Давыдов и др.) понимали качество дискурса как научного текста, замечая, что они хотели бы так же писать свои книги. Однако научный аппарат отсутствовал, и автор, к примеру, после издания биографии Гегеля в 1970 - 1977 гг. ввел в научный оборот использованные им сочинения, издав четыре тома трудов Гегеля, в которых были представлены работы, впервые опубликованные по-русски.
Это были ранние произведения, все письма Гегеля, где затрагивались философские вопросы, труды по философии религии, в том числе сенсационно принятая читателями "Жизнь Иисуса". Редактируя "Лекции по философии религии", А.В.Гулыга в сообществе с сотрудником архива Гегеля в Бохуме (ФРГ) В.Иешке сверял немецкое издание Глокнера с подготовленным Бруно Бауэром в 1840 г.текстом, считающимся лучшим (хранится в партийном архиве Института марксизма-ленинизма в Москве). Но коллеги всего этого как-то не заметили; родилась версия об авторе как журналисте, кстати, воспроизведенная даже на поминках. На их взгляд здесь таилась уничижительная оценка, автор же ценил свою способность выражаться внятно. Подобной тактики автор философских биографий и других трудов придерживался до конца своих дней. "Русская идея и ее творцы» соединились с изданиями сочинений Н.Федорова, Вл.Соловьева, Н.Бердяева, В.Розанова. Правда, это стало возможным лишь в конце перестройки.

В начале 80 -х гг. в Институте философии А.В.Гулыга организовал семинар по проблемам русской культуры, вскоре прекративший свое существование не по воле организатора. В начале перестройки по инициативе А.В.Гулыги было создано Литературно-философское общество имени Достоевского, которое стало магнитом, способствующим формированию общественного интереса к отечественной философской традиции. Общество успело заслушать десяток докладов, в сквере перед Институтом философии заложить памятник Вл.Соловьеву, издать сборник своих трудов, замыслить издание коллективной "Истории русской культуры" и тихо прекратить существование из-за отсутствия ( с середины 90-х годов) средств и инициативных продолжателей дела (А.В.Гулыга к тому времени был тяжело болен).

Книги и сотни публицистических статей А.В.Гулыги несут широкому читателю мощный просветительский заряд. Его публичные выступления на родине и за рубежом собирали большие аудитории (на последнем – в Техническом университете Берлина в 1995 г. – собралось 400 человек. Правда, сам докладчик блистательно отсутствовал: Президиум АН не выдал визу; текст зачитывал декан философского факультета).

А.В.Гулыга был автором около пятисот работ, между тем в Институте философии его считали лентяем. На самом деле он был трудоголиком, работая без отпусков и выходных дней (при переходе через Клухорский перевал на привалах читал Шеллинга; на пляже в Сухуми вчитывался в трактат Канта "Конец всего сущего", который затем перевел на русский язык). Правда, почти не посещал собраний и заседаний, манкировал даже заседаниями Ученого совета и ускользал от участия в "коллективных трудах", считавшихся в советское время мерилом эффективного труда. Начальство не жаловало А.В. Гулыгу. Спасаясь от недоброжелательства (М.Т.Иовчука, Т.И.Ойзермана, К.М.Долгова) и отбиваясь от непременного участия в коллективных трудах, он побывал едва ли не во всех отделах Института философии, задержавшись на 10 лет в лаборатории философской антропологии, руководитель которой Людмила Пантелеевна Буева повторяла: "Гулыга – штучный товар, оставьте его в покое".

Да и некоторые коллеги относились к нему весьма неприязненно, позволяя себе в научной полемике личные выпады даже на уровне трамвайной брани: научился носить шляпу и управлять автомобилем, а уважения достоин меньше, чем мужики из "Плодов просвещения" Л.Толстого ( 34, с.96), У Гулыги действительно вид был не аристократичный, хотя костюмы на нем сидели хорошо, Что касается Л.Толстого,
то родители А.В. в свое время часто бывали гостями в Ясной поляне, прибывая туда на личном автомобиле, старшая сестра сиживала на коленях самой Софьи Андреевны. А "шляпа" – что же шляпа? А.В.Гулыга с детства был приучен снимать ее (или берет) перед тетушками и старшими женщинами, одним движением перемещая головной убор на согнутый локоть, и в полупоклоне целовать руку: старшие женщины-коллеги бывали в восторге. А в остальном - шляпа защищала от непогоды. Или: "Пресловутый Гулыга... из ненависти к фашизму не понял (?!) книгу А.Розенберга "Миф ХХ столетия" (36) А то еще: "Субъективное рассуждательство и показная ученость" (38, с.171). В те времена брань была весомым аргументом при защите чистоты марксизма....

Прошли сроки. Сменились эпохи. В 1994 г. на родине были заново изданы биографии Канта, Шеллинга, Гегеля. После кончины А.В. Гулыги переизданы "Немецкая классическая философия", "Русская идея и ее творцы" (дважды), посмертно изданы "Эстетика в свете аксиологии" и биография Шопенгауэра ( в том числе в Китае).В 2005 в серии "Жизнь замечательных людей" появилась биография Канта с научным аппаратом (ожидается такой же "Гегель"). В Интернете о нем вспоминают на персональных сайтах, его работы рекламируют в сетевых библиотеках. Сейчас не блюстители марксизма, а либералы (бойкие перья А.Янова, С.Стахорского и др.) называют его "беглым либералом» (он никогда им не был), поминают Гулыгу недобрым словом как ретрогарда и защитника казенного социалистического реализма (!), как "совка", замшелого "коммуниста" и великодержавного шовиниста.  

В Институте философии его забыли: даже в новом издании "Философской энциклопедии" его имя "по недосмотру" отсутствует. Правда, он попал в хорошую кампанию: нет статей и об И.С. Нарском (он как зав. кафедрой в 50-е годы боролся за реабилитацию математической логики, он один из первых в советское время авторов учебных пособий, посвященных истории зарубежной философии ХVI - ХIХ вв.); нет статьи о Б.Э. Быховском, сильно пострадавшем в 1944 году во время сталинского погрома третьго тома "Истории философии", авторе единственных в советское время популярных книг о западных мыслителях (например, о Шопенгауэре); отсутствует статья о А.С.Богомолове, авторитетном профессоре МГУ и историке философии, диссертацию которого высоко оценили за рубежом. Абсолютно порочная советская практика: когда в руках имеется власть, изгои крайне необходимы. (К примеру, после изгнания из властных структур Г. Маленкова, решавшего судьбы миллионов, ему не нашлось места в энциклопедиях. Нельзя было узнать, когда началась и когда закончилась его пагубная деятельность. Зато можно было встретить имя 19-тилетнего красноармейца Маленкова, погибшего в 1919 г. от руки белогвардейца – вечная ему память. Имена упомянутых выше ученых всегда были в философском активе. Чем вызван «недосмотр»? Стыдно, господа.
Между тем, на Западе прекратилось болезненное выслеживание в книгах А.В.Гулыги "марксистской схоластики". Американский автор, не говоря ни слова о его марксизме, рекомендовал книгу о Канте как весьма полезную для философов, историков культуры и науки (см. 57, с.531). Более того, Б.Хейзерман объявляет А.В.Гулыгу предтечей перестройки – не политической, не той, какая проходила в парадных апартаментах, а духовной, осуществлявшейся где-то невидимо, "у черного хода". "Задолго до того, как перестройка стала политической программой, Гулыга работал, писал и говорил ради духовного переворота, выражая в своих трудах свободную мысль" (62). И в самом деле А.В.Гулыге не нужно было "перестраиваться", но он попрежнему находится у "черного хода" либеральных массмедиа, пугающих самих себя, а заодно и мир русским шовинизмом.

В своих сочинениях А.В.Гулыга не настаивал на абсолютной правоте. Он разрушал догмы и предрассудки официального марксизма; он стремился к объективному прочтению философской классики и обращаясь к постановке спорных проблем, неоднократно подчеркивал возможность иных решений, предполагая учитывать позитивную критику в дальнейшей работе. Он видел маргинальность гносеологически ориентированных учений Нового времени и настойчиво обосновывал значение аксиологии и эмоциональных компонентов в постижении философией человека и мира. Он настойчиво доказывал, что история философии, особенно в наши дни, является необходимой составляющей предмета философии. И наконец, он много сделал для восстановления русской философской традиции, насильственно прерванной в послеоктябрьское время; он внес весомый вклад в возрождение русского национального сознания.
"Философия есть тоже поэзия", - писал Ф.Достоевский. Отечественная философия, и не только она, всегда была в родстве с поэзией. Великий авторитет в области истории философии, создатель диалектико-феноменологической концепции А.Ф.Лосев в своем втором восьмикнижии - "Истории античной эстетики" - доказывал, что у греков принципиально не может быть иной философии, которая не была бы эстетикой: эстетика в лосевском понимании и есть теория выражения сущности, которая ориентируется на вещественную воплощенность. Что касается особенностей русской философии, то И.А.Ильин в свое время связывал особенности русского языка с потребностью русского народа мыслить созерцающим сердцем, что явно прослеживается в способах выражения русских философов.

А.Ф.Лосев в одной из ранних работ, опубликованной у нас лишь в 1990 г., утверждал, что почти вся русская философия являет собой "дологическую, досистематическую, или, лучше сказать, сверхлогическую, сверхсистематическую картину философских течений и направлений"; что причиной этому является внутреннее строение русского философского мышления: русской философии чуждо стремление к абстрактной, чисто интеллектуальной систематизации, ей свойственно внутреннее интуитивное познание сущего, постижимого не с помощью логических понятий, а лишь в символе, в образе посредством силы воображения и внутренней жизненной подвижности. "Непосредственно связанная с действительностью, она часто проявляется в виде публицистики, а художественная литература есть кладезь самобытной русской философии" (35, с.73).

Гулыга был полностью согласен с Лосевым . Лосев был в советское время для него достойным примером, он гордился тем, что в известном смысле был учеником А.Ф.Лосева, последнего из могикан самобытно-русской философской традиции. Деятельность А.В.Гулыги была положительной. Он ставил и стремился решить важные проблемы, не разрушая, но расширяя предмет философии. Он никого не изобличал, не разоблачал и не "отлучал", но защищая свои позиции от грубых нападок (см., например, 12), он всегда держал в уме, что партийность и школьные пристрастия не снимают вопроса о единой цели философии - ее движению к истине, добру и красоте; что многочисленные философские направления и школы способны идти к этой цели разными путями, потому что философия – дело соборное.

Последний год жизни А.В. Гулыги был тяжелым. Болезнь подрывала силы. Его вывели за пределы штатного расписания Института философии именно тогда, когда вышло восьмитомное собрание сочинений Канта и другие работы. Известно, что сбережения были у народа украдены, и острая потребность в лекарствах и диете оказались под вопросом. Но в воспоминаниях он писал и об иных тревогах.

«…Я пишу эти строки накануне своего семидесятипятилетия. Когда мне исполнилось пятьдесят лет, дирекция Института философии объявила мне благодарность. В шестьдесят лет я получил выговор (за издание Федорова), семидесятилетие прошло незамеченным — ни поощрений, ни взысканий. В семьдесят пять, видимо, уволят из института, что вполне логично: «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Впрочем, возможен и иной вариант: Академия наук распалась, Институт философии закрыли, в доме на Волхонке хозяйничают коммерческие структуры».

(Из воспоминаний // Молодая гвардия.-М. 1997.- № 4 .- С.220).

 

 

Страницы:  <<  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  >> 

 

ЛЮБОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ПРАВООБЛАДАТЕЛЯ ЗАПРЕЩЕНО © 2012