Друа Ж.П. Этот упорный, невозмутимый, вдохновенный, немощный Кант…

Философская биография немецкого философа, написанная Арсением Гулыгой и вышедшая в 1981г. в Москве, может быть названа образцом биографического жанра.

А существовал ли вообще такой человек – Иммануил Кант? В этом можно было бы засомневаться. В то время как его произведения вызывали к жизни тысячи комментариев, его биография по-прежнему оставалась бесплотной схемой. И в самом деле, неужели под сенью монументальных трех «Критик», в тени двадцати девяти томов собрания сочинений издания Берлинской Академии притаился всего-навсего всем известный человек-автомат, который в один и тот же час выходит на прогулку, стараясь дышать только носом? Можно ли свести его жизнь к размеренному ходу замкнутого на себе механизма?

Сейчас мы начинаем понимать, что это просто миф. Несколько месяцев назад издатель Жан Мистлер решил выпустить перевод больших отрывков из трех сборников мемуаров Боровского, Яхманна и Васянского (1). В исполненных глубокого почтения воспоминаниях этих трех учеников фигура их старого учителя приобретает совсем другие качества, чем те, что рисуют избитые анекдоты. Однако философии в них не было. Книга Арсения Гулыги ставит другие цели: соединить воедино жизнь Канта и эволюцию его мысли и определить их место в философском и политическом контексте эпохи. Хотя новый образ по-прежнему не лишен темных пятен, схема начинает обрастать плотью.

Место действия суровое, неласковое. В прибалтийском городе Кенигсберге стоит гарнизон. Здесь, в древней столице тевтонских рыцарей, философ провел почти всю свою жизнь. Здесь он родился в 1724 году в небогатой семье простого шорника. Родители были глубоко верующие люди.
Та эпоха не баловала философов. Фридриха-Вильгельма 1-ого, правившего до 1740 года, нельзя назвать просвещенным монархом. Он читал только Библию и военный устав. В его правление на повестке дня Академии наук стоял только один вопрос: чем ученые отличаются от пустомель и слабоумных?
Такова обстановка, в которой Кант, лишивших тринадцати лет матери, продолжает учиться. В 22 года у него выходит первая работа по физике – «Мысли об истинной оценке живых сил». Хотя данное произведение не было научно состоятельным (задача, которой занимались Декарт и Лейбниц, была решена Даламбером за шесть лет до того, о чем Кант тогда не знал…) молодой человек уже здесь обнаруживает чисто философскую гордыню: «Мой разум», пишет он, «открыл истину, которую до этого напрасно искали великие учителя человеческого познания». Он хорошо знает, что это заявление слишком самонадеянно. Есть еще одна причина держаться за нее: «Не смею подписаться под этим утверждением, ибо не желаю от него отказываться».

По мере чтения человек-автомат из легенды уступает место человеку, который умел меняться, добиваться своего, отстаивать свое мнение. Перед нами не один философ Кант, а много Кантов.
Кант эпохи до «Критики чистого разума», слишком часто неизвестный, преданный забвению, еще погружен в своей «догматический сон» и целиком предан идеям Лейбница и Вольфа. Он пишет любопытные сочинения по физике, где научные гипотезы перемешаны с лирическими отступлениями. Так, в 1755г. в его работе «Космогония, или Попытка объяснить происхождение мироздания, образование небесных тел и причины их движения общими законами движения материи в соответствии с теорией Ньютона» имеется поразительное описание огненных морей на поверхности Солнца и «попытка сравнения обитателей различных планет».

Долгое время он живет в бедности. Единственный источник заработка – преподавание. Преподаватель, потом приват-доцент, он дает от 16 до 28 часов в неделю. «Каждый день я встаю за кафедру, как к наковальне, и как будто кую тяжелым молотом мои похожие одна на другую лекции", пишет он Й.-Ф.Линднеру в 1759 году. За сорок один год преподавания Кант прочел 268 лекционных циклов по логике, метафизике, физической географии, этике, антропологии, теоретической физике ,математике, праву, педагогике, механике и другим предметам.

Арсений Гулыга сообщает нам, что Кант был долго моложав, и лет до сорока частенько возвращался домой за полночь, проводя время за картами или бильярдом. Можно ли вообразить Канта навеселе, блуждающим в потемках в поисках своего дома в Магистерском переулке? Можно ли представить себе, что он так загорелся идеями визионера Сведенборга, что истратил почти все свое небольшое жалованье, чтобы выписать его сочинения из Лондона?

Однако здесь можно найти и вещи посерьезнее. Защитив магистерскую диссертацию в 1770 году, философ надолго замолчал. Будучи уже известным и даже уважаемым автором, он ничего пишет целых одиннадцать лет. «Я буду придерживаться своего плана и не позволю себе писать только в поисках легкой славы». В результате в 1781 году вышла «Критика чистого разума».

Это произведение не получило сначала никаких откликов. К 1804 году, когда мыслитель умер, уже насчитывалось около 3 тысяч книг о нем, но это не означало, что его современники были в состоянии оценить масштаб революции, которую он совершил в философии.

Основные труды Канта в области морали, эстетики, политики были опубликованы в последней четверти его жизни. Став знаменитым, он собирает вокруг себя учеников, одним из которых был молодой Фихте. В Йене из-за него дерутся на дуэли. Некая девушка из Австрии пишет ему: «Великий Кант! Взываю к тебе, как верующие взывают к Богу о помощи и утешении». Бонапарт, будучи первым консулом, хочет, чтобы ему объяснили философию Канта за четыре часа. Подписывая конкордат, он скажет «От священников гораздо больше толку, чем от всех этих калиостро, кантов, и прочих мудреных немцев».

Кончина этого великого человека была мрачной, хотя и не такой страшной, как у Ницше. Прежний радушный хозяин и прекрасный собеседник превратился в бессловесную и существующую почти без пищи тень. Он больше не выходит из дома, почти не узнает знакомых и дрожащим почерком выводит фразы, которые заставляют задуматься: «Нельзя осознать вздутие живота иначе, чем на основании субъективных принципов…»

Выбирать из этой книги одни случаи из жизни означало бы представлять ее неверно. Автор дает в целом точное и содержательное изложение философии Канта, которое может служить прекрасным введением в предмет. Для тех, кто уже с этим предметом знаком, найдутся неожиданные и часто остроумные объяснения.
Взгляд из СССР.

Конечно, можно испытать недоумение, когда читаешь, утверждения в советском стиле о том, что Кант заложил основы диалектики, или что его идеи вечного мира перекликаются с политикой советского государства в области международных отношений. Но зато страницы, посвященные влиянию Канта на творчество Достоевского и Толстого, вызывают огромный интерес.

«Автор прилагает усилия, чтобы писать только о самом важном, и как можно более простым языком», говорится в предисловии. Итак, Париж покорен. Тем более непонятным кажется наличие совершенно невразумительного послесловия переводчика Жана-Марии Вайса. По контрасту оно производит впечатление маньеризма во французском стиле.

Перевод с франц. О.А.Гулыги
 

 

ЛЮБОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ПРАВООБЛАДАТЕЛЯ ЗАПРЕЩЕНО © 2012