Калингер P. Арсений Гулыга. Иммануил Кант: жизнь и учение.

«Две вещи наполняют душу все новым и нарастающим удивлением и благоговением, чем чаще, чем продолжительнее мы размышляем о них, — звездное небо надо мной и моральный закон во мне» — так писал Кант в одной из последних глав «Критики практического разума» (1788). Арсений Гулыга профессионально исследует одиссею кантовской мысли по таким областям знаний, как естественные науки – его первая любовь – метафизика и вечный мир.

Большая часть книги А.Гулыги посвящена разбору главных сочинений Канта и отклику на них в прусском обществе того времени. Книга начинается с описания происхождения, исторической обстановки и образования Канта. Здесь, среди прочего, отмечается, что прадед Канта был не шотландец, а латыш. В молодости Кант был под сильным влиянием веры в Бога, усвоенной в родном доме, и «новой науки» Ньютона и Лейбница, преподававшейся в университете. Первая работа Канта «Мысли об истинной оценке живых сил» (1749) показывает, что он не был знаком с результатами, полученными в связи с этими проблемами Даламбером и Бошковичем. Его следующее сочинение, «Космогония, или Попытка объяснить происхождение мироздания, образование небесных тел и причины их движения общими законами движения материи в соответствии с теорией Ньютона» (1755) представляет собой изложение его гипотезы о происхождении вселенной и показывает, насколько туманным было его понимание Ньютона. А.Гулыга анализирует это и другие сочинения с учетом современной нам полемики о вкладе Канта в Ньютоновскую теорию.

В книге имеется очень живое описание атмосферы, царившей в Кенигбергском университете в XVIII веке и преподавательской деятельности самого Канта. Защитив магистерскую диссертацию в 1755 году, Кант становится здесь внештатным преподавателем. В начале своей преподавательской карьеры он специализировался в области физической географии, хотя и имел немного странное представление о Сибири. А.Гулыга не говорит, опирался ли Кант на сведения, полученные экспедицией Российской Академии Наук на Качатку. В этот докритический период Кант обнаруживает оптимизм, который не поколебало ни лиссабонское землетрясение 1755 г., ни Семилетняя война. Он по-прежнему держался убеждения, что Бог установил мироздание, постоянно совершенствующееся на пути превращения в «лучший из миров» (сс. 27-29).

А.Гулыга определяет 1762 год как переломный для Канта. Он прочитал «Эмиля» Руссо и назвал автора своим «вторым Ньютоном» (с. 40). Чувственный Руссо и скептически настроенный Юм «выправили» (с. 44) в Канте моралиста и метафизика. Он приступил к созданию «Критики чистого разума». В том же 1762г. И.Г.Гердер поступил в Кенигсбергский университет. Кант будил независимую мысль и не желал вникать в утвердившиеся в философии догмы. Впоследствии Гердер разорвал с Кантом отношения после его отрицательного отзыва на «Идеи философии истории человечества» (1784), где Кант находил аргументацию неубедительной, а понятие органической эволюции «находящимся за пределами человеческого разумения» (с. 129).

1760-е годы Кант посвятил своей основной научной деятельности и обновлению преподавания. Параллельно с Иоганном Ламбертом и Моисеем Мендельсоном он занялся поисками адекватного метода для метафизики. Сильное влияние на него оказали взгляды Леонгарда Эйлера, изложенные в «Письмах к немецкой принцессе», о том, что взаимодействие тела и души можно постичь разумом, а не чувствами. Кант участвовал в реформе Дессау Philanthropin своим курсом педагогики, в котором привлекал студентов к участию в диалоге живыми примерами из жизни и остроумием. В 1770г. его назначили профессором логики и метафизики в Кенигсбергском университете.

В 1781г. Кант пишет «Критику чистого разума», поставив себе целью преодолеть догматизм и скептицизм. В этом труде он выводит аналитический метод на новый уровень проникновения в метафизику. В то же время он ограничивает сферу применения метафизического доказательство, чтобы избежать крайностей вольфианцев. Кант определяет категории как фундаментальные логические формы и диалектически дополняет их антиномиями, взаимно исключающими суждениями. «Критика чистого разума» оказалась трудна для понимания и встретила холодный прием. А.Гулыга показывает, что только со времени выхода второго издания в 1787г. критическая философия Канта получила распространения. Автор биографии убедительно доказывает влияние кантовских антиномий на творчество Достоевского. И тот, и другой встали на защиту свободы человека и христианской веры в Бога, о чем свидетельствует в случае Канта приведенная нами в начале цитата.

К 1784г. Кант достиг некоторого материального достатка, как показывает покупка дома на улице Принцессы. Он решил остаться в родном городе и отказался от более денежной должности в Халле. Жизнь Канта протекала по жесткому регламенту, и его ежедневные прогулки в одиночестве, по которым люди проверяли часы, уже вошли в легенду.

В своих сочинениях Кант уже разделил этику и религию. Его абсолютистская этика была основана на представлении о врожденных моральных запретах, не на данных извне Божественных заповедях. В этой системе взглядах на первый план выходили человеческое достоинство и категорический императив Золотого Правила. «Критика практического разума» (1788), где утверждался приоритет разума над верой, разумеется, вызвала критику в церковных кругах. А.Гулыга возражает против высказанного позднее мнения Артура Шопенгауэра о том, что кантовская этика была основана на подмене терминов.
В период Французской революции Кант продолжал развивать и обогащать свою критическую философию. В «Критике способности суждения» (1790), помещая мир прекрасного между миром природы и свободы, Кант сделал эстетику пропедевтической, т.е. необходимо предшествующей, первоначальной областью знания для философии. Эта книга, которой вдохновлялся Гете, оскорбила чувства некоторых христиан, которые выступили с критикой. Кант тогда изобразил веру в Бога как что-то рождающееся из любви и надежды. «Религия в пределах только разума» (1793) сильно озадачила берлинских цензоров и вызвала строго предупреждение от императора. Как отмечает А.Гулыга, суеверный монарх подозревал, что любое кажущееся покушение на основы традиционного христианства могут вызвать радикальные политические идеи, как это было в революционной Франции. Человек Просвещения, Кант противостоял фанатизму и цензуре. Он также предсказывал конец войн как следствие исторической необходимости.

Одна из тем рецензируемой книги – это интерес самого Канта к русской культуре и его влияние на русских писателей. А.Гулыга рассказывает о встрече Канта с русским историком и писателем Николаем Карамзиным и его избрание в Российскую Академию наук (1794). А.Гулыга также нашел в архивах письмо Канта, о существовании которого специалистам было известно уже давно, где дается высокая оценка труда «Дианиология» князя Александра Белосельского, посвященного понимания, суждению и рассуждению. В заключение к биографии, А.Гулыга опровергает мнение о том, что Достоевский не принимал философию Канта, показывая родство этих мыслителей на примере анализа Легенды о Великом Инквизиторе. Наконец, Лев Толстой, по мнению автора, популяризировал кантовскую этику и поддержал кантовских принцип того, что нравственность ведет к Богу, Который есть Любовь.

Эта книга представляет собой неоспоримую ценность для философов, историков мысли и историков науки. Она профессионально переведена на английский, но, к сожалению, не имеет предметного указателя.

(печатается с сокращениями)
Перевод с англ. О.А.Гулыги
 

 

ЛЮБОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ПРАВООБЛАДАТЕЛЯ ЗАПРЕЩЕНО © 2012